Боль велика как русская степь

16/11/2017 09:461 комментарийПросмотров: 26

Досье

Ксения Матович,  Герцег-Нови  адаптированный перевод Алины Банович

Ксения Матович,
Герцег-Нови

Ксения Матович родилась 06.06.1973 года в Цетинье. Окончила основную и среднюю школу в Герцег-Нови и факультет социологии в г. Нови Сад. Первый сборник стихов «Прелюдии» Ксения издала, когда ей исполнилось 18 лет. Второй сборник поэзии «Орфеонаутика» поэтесса выпустила в 2013 году. Издателем книги стал народный театр г. Герцег-Нови. «Орфеонаутика» участвовала в международном конкурсе театров Sterijino pozorje. Третий сборник стихов Ксении Матович «Обол» вышел в свет в конце прошлого года: на сербском и греческом языках. Ксения – учредитель литературного фестиваля Stilosova agora в Нови Сад. Работает собственным корреспондентом черногорской газеты «Дан». Живет в Герцег-Нови. Воспитывает пятнадцатилетнего сына.

В 2006 году журналистка и поэтесса из Герцег-Нови Ксения Матович опубликовала в черногорских СМИ интервью с Николой Никитенко, внуком русского генерала Николая Кондратьевича Никитенко, эмигрировавшего из России в Черногорию после поражения Белой Армии в гражданской войне. Наша редакция связалась с Ксенией, и она рассказала подробности того интервью:

– Текст был написан 11 лет назад, когда я только начала свою журналистскую карьеру в Черногории. К великому сожалению, Никола, внук знаменитого русского генерала, скончался в 2011 году.

Для начала отвечу, почему я заинтересовалась этой темой? – Когда я приходила на городское кладбище в Герцег-Нови, меня постоянно тянуло к той его части, где находились русские могилы. «Руско гробле», как его называют местные жители, находилось тогда в ужасном состоянии. Некоторые надгробия были разрушены, памятники обросли мохом, а надписи на них едва виделись. Тогда я не могла понять, в чем причина такого отношения к этому месту захоронения, которое является составной частью городского кладбища.

Я не умею читать на русском языке, и я привела сюда своего отца, Цветко Матковича, морского офицера, который хорошо знает русский язык. Отец прочитал надписи на памятниках. Так я узнала о целых семьях русских эмигрантов, доживавших свои последние дни на берегу Боки Которской.

Я начала исследовать эту тему. Меня заинтересовала могила Николая Никитенко, которая выделялась на Русском кладбище ухоженностью, наличием цветов и венков. Видно было, что ее часто посещают родственники. Начала искать их в Герцег-Нови. Так я познакомилась с Соней Никитенко, внучкой генерала. Она в то время хранила часть семейного наследства в виде фотографий и документов и пыталась найти родственников в России и на Украине.

Соня познакомила меня со своим братом Николой, который хорошо знал историю их семьи. Таким он и остался в моей памяти: красивым, эмоциональным, скромным и культурным человеком. За десять лет журналистской работы это был, пожалуй, самый тяжелый разговор с собеседником, который оставил в моем сердце неизгладимый след. Никола рассказывал не только о трагедии своей семьи, но и целого русского народа. Наш разговор несколько раз прерывался, потому что слезы лились из его и моих глаз, и только когда мы успокаивались, разговор продолжался. Действительно, невозможно было без слез слушать рассказ, полный боли и скорби.

Когда текст опубликовали местные газеты, Никола был очень счастлив. Он еще надеялся, что сможет найти и увидеть своих родственников. И после, когда встречала Николу Никитенко на улице, несмотря на его улыбку, видела в его глазах тень печали и страданий. Удивительный благородный человек.

От редакции. На публикации в нашем журнале и на сайте «Русского вестника» о поисках семьи Владо Никитенко, младшего брата Николы, своих родственников, откликнулись жительница г. Королев Московской области Елена Маргорина и Евгений Федоров из Саратова. Они являются потомками Андрея Ивановича Никонова – адмирала Российского императорского флота. Его дочь Анна Андреевна вышла замуж за Николая Кондратьевича Никитенко. Нашлись родственники по линии Никитенко и Никоновых в Санкт-Петербурге и Москве.

В ближайшем будущем выйдет в свет книга Евгения Федорова, в которую войдут и новые сведения о членах семьи Никитенко, которые появились благодаря найденных нашей редакцией потомков русского генерала. Приводим рассказ Ксении Матович в переводе журнала «Русский вестник-Черногория» полностью.

В эмигрантском изгнании

После победы Октябрьской революции миллионы русских беженцев покинули свою родину, надеясь, что «красная смута» продлится недолго. Вынужденные эмигранты очень тяготились своим статусом беженца, считая его недостойным и унизительным.

Николай Кондратьевич Никитенко, автопортрет

Николай Кондратьевич
Никитенко,
автопортрет

Огромное количество эмигрантов, в основном представители российской интеллигенции и аристократии, военные, искали спасения в тогдашнем Королевстве Югославии, а около 70 тысяч из них высадились в порту Зеленика в 1920 году. Среди них было около 70 генералов и адмиралов Российской Императорской армии. Многие из них поселилось в Герцег-Нови, где и сегодня живут немногочисленные их потомки.

Жили русские беженцы в бедности, в основном – на социальную помощь. Одни убирали улицы, другие продавали газеты, третьи лечили людей, учили школьников. Генерал Александр Фаевцев смог устроиться учителем в Которскую гимназию, где его еще долго вспоминали, как замечательного математика. Эмигранты неохотно интегрировались в местное общество, страдали от ностальгии за далекой Родиной. Для многих отдушиной было море, такое же просторное и бескрайнее, как русская степь, как целая Россия. Но эти люди не сдавались, потому что генералы не сдаются без боя.

Спустя десять лет после прибытия в Герцег-Нови, русские эмигранты сформировали российское филателистическое общество, первое в Королевстве Югославии, которое имело своих представителей в 18 странах мира. Они основали и собственную библиотеку, а 1 апреля 1930 года вышел в свет первый выпуск журнала о филателии на русском языке, который продавался на всех континентах мира. Журнал печатался в г. Нови-Сад и выходил регулярно вплоть до 1933 года.

Никола Никитенко, внук известного русского генерала, в честь которого был назван, описывал жизнь русских эмигрантов в самых мрачных тонах. Примерно в тех же, какими пользовался его знаменитый дед, раскрашивая полотна своих картин. В семье Владо Никитенко сохранился автопортрет, который написал Николай Кондратьевич Никитенко в Черногории.

– В 20-ые годы прошлого столетия русская военная элита и интеллигенция эвакуировалась из Севастополя и направлялась на боевых кораблях в Боку Которскую. Мой дед Николай Никитенко, имевший дворянское происхождение, попал в эти края в 1921 году. По его рассказам, переданным потомкам, это была настоящая Голгофа. Разлучались близкие люди, целые семьи распадались, порой навсегда. На их Родине оставались именья, усадьбы, виноградники, конюшни, библиотеки, могилы ближних. Мои три тетки остались в Москве. Они надеялись, что коммунисты не тронут женщин. Тем не менее, все они закончили свою жизнь в муках – умерли от голода во время осады Москвы.

Георгий Никитенко

Георгий Никитенко

Эмигранты жили в надежде, что красная революция продлится недолго, и они смогут вернуться домой. Во время плавания из Севастополя в Боку Которскую многие беженцы заболели тифом и умерли в трюмах и на палубах, а их гробницами стали синие воды бескрайнего моря. На одном из кораблей плыли в полную неизвестность мой дед Николай, бабушка Анна, которая являлась дочерью вице-адмирала Андрея Никонова, мой отец Георгий и дядя, брат отца, Глеб.

Дядя высадился в Константинополе, а мой отец, который в то время был поручиком Царской Армии, остался с родителями, на корабле он заболел тифом. К счастью, он выжил. После длительного и мучительного плавания их корабль вошел в Боко-Которский залив. После высадки все они проходили карантин в санитарном блоке, который в то время находился в Мелине.

После карантина эмигранты разбрелись по просторам Королевства. Мои дедушка и бабушка с сыном решили поселиться в Герцег-Нови. Они жили в апартаменте тогдашнего отеля «Бока», единственного места в Герцег-Нови, где было электрическое освещение. В то время русских эмигрантов финансировал король Александр Караджорджевич.

После восьми лет изгнания дед скончался. Бабушка с моим отцом переселилась в Зеленику, где прожила до последних своих дней, разделяя свою участь с другими эмигрантами.

Анна Николаевна Никитенко

Анна Николаевна Никитенко

Грустно было видеть, как царские генералы и офицеры занимались черной физической работой, чтобы не умереть от голода. Андрей Попов, сын градоначальника Харькова, выпускник Императорской военной академии, занимавшийся исследованиями мировой литературы, здесь зарабатывал на жизнь плотницким и рыбацким ремеслами. Мой отец, поручик Георгий Никитенко, раненный в ногу во время революционной смуты, подметал рынок в Герцег-Нови. Местные жители запомнили его, как высокообразованного, добрейшей души человека, – вспоминает Никола Никитенко, вытирая ладонью скупые тяжелыми мужские слезы.

Глеб Никитенко

Глеб Никитенко

Воспоминания отца легли в основу его рассказа о самых тяжелых периодах эмигрантской жизни в Боке-Которской. Во время советско-югославского конфликта, который в СФРЮ назвался «Информбюро», в 1948 году начались гонения на русских эмигрантов. Многие беженцы вновь были вынуждены эмигрировать. На этот раз – в Албанию.

– Однажды вечером того несчастного 1948 года отец пришел домой страшно напуганным и сказал моей матери, что нужно срочно собираться и уезжать в Албанию. Моя мать была из местных краев, и она не хотела покидать родные места. Она уговорила отца остаться, и к счастью, их никто не тронул. Хотя, многие русские эмигранты были убиты, большая часть их перебралась в Тирану.

Больше повезло в эмигрантском изгнанье моему дяде Глебу, с которым семья рассталась в Константинополе. Я хорошо помню 1976 год, когда, спустя 55 лет, мой отец и дядя встретились. Это была встреча двух древних стариков. Они обнялись, заплакали и не хотели выпускать друг друга из своих объятий. Дядя Глеб, который, как и отец, окончил Императорскую военную академию, после высадки на турецком берегу отправился во Францию, в Канны. Там он присоединился к французским войскам и стал близким другом Шарля де Голля, вместе с которым прошел поля битвы в Алжире, Тунисе, Марокко, Мадагаскаре. Шарль де Голь воспроизвел его в чин генерала.

Все эти годы он финансово помогал нашей семье. О том, как жизнь может превратиться в роман с непредсказуемыми событиями, наглядно говорит история нашей семьи. Когда в 1976 году дядя Глеб приехал в Боку-Которскую, чтобы навестить нас, он спросил меня, что это за гора? Я ответил: это Ловчен. Он разулыбался и рассказал, что он был здесь еще в 1910 году, когда с делегацией России, на трех русских эсминцах, будучи гардемарином, он прибыл в Боку Которскую. Оттуда Глеб вместе с морскими офицерами отправился в Цетинье на коронацию черногорского короля Николы Петровича. Тогда он любовался красотой Ловчена, а буквально через десять лет его родители и брат будут смотреть на эту гору глазами людей, прибывших сюда не по поводу торжеств, а в – пожизненное изгнание. Дядя Глеб умер в 1984 году в Каннах.

Лучше позже, чем никогда

Самые младшие Никитенко: Анджела и Лука на субботнике. Русское кладбище.

Самые младшие Никитенко: Анджела и Лука на субботнике. Русское кладбище.

Никола Никитенко, комментируя события недавних лет, процитировал русскую пословицу: «Лучше поздно, чем никогда». Он несказанно радовался тому, что Руско гробле в Савино было реконструировано, а на его территории была построена часовня. Разруха, царившая десятилетиями на кладбище, где были похоронены известные и славные люди, была на совести жителей Герцег-Нови, которые спокойно спали, зная, что рядом в полное небытие отправлены гробницы русских эмигрантов. Теперь упокоенным был возвращен мир, а их семьям – покой и достоинство.

Русское кладбище в Савино было сформировано в 30-ых годах прошлого столетия и пришло в полный упадок после Второй мировой войны. Тогда число русских в Герцег-Нови резко сократилось, и хоронить уже было некого. Несколько лет назад было сделано «ситуационное решение русского кладбища», где насчитывалось 39 могил, в которых были захоронены 47 человек. Однако, точное число похороненных здесь русских эмигрантов, до сих пор не известно.

Ксения Матович,  Герцег-Нови  адаптированный перевод Алины Банович

Ксения Матович,
Герцег-Нови
адаптированный перевод Алины Банович

В честь 13 русских генералов, погребенных здесь, местные жители иногда называют кладбище генеральским! Дизайн-проект реконструкции Русского кладбища был выполнен по проекту архитектора Милорада Петиевича, а финансовые расходы для его восстановления в размере 60 000 евро выделила «Единая Россия» – фракция Государственной Думы Российской Федерации.

Tags:

1 Комментарий

  • Федоров Евгений Евгеньевич.

    Очень грустное повествование, но хорошо, что оно есть. Люди не должны забывать прошлое. Вношу одну поправку. Воспоминания, готовящиеся к опубликованию в России, написал мой прадед, Сергей Андреевич Никонов, брат Анны Андреевны, жены генерала Николая Кондратьевича Никитенко. Надеюсь прислать родственникам два или три экземпляра.
    Очень меня заинтересовал (автопортрет?) генерала, на котором он изображён с двумя орденами (Св. Анны?). В какой технике он выполнен? Акварель? Хотелось бы получить качественную электронную копию. В Интернете есть точно такой же, но с одним орденом. С уважением, Евгений Евгеньевич Федоров, Россия, Саратов.

Оставить комментарий