Алексей Архиповский: «Устремлялись туда, куда нас вела музыка»

15/11/2017 20:290 комментариевПросмотров: 24

Алексей Архиповский родился 15 мая 1967 года в г. Туапсе. В возрасте 9 лет поступил в музыкальную школу по классу «балалайка». После окончания школы дал первый сольный концерт из двух отделений. В 1982 году Архиповский поступил в ГМУ им. Гнесиных на отделение народных инструментов (класс Валерия Зажигина). В 1985 году получил звание лауреата на Третьем всероссийском конкурсе исполнителей на народных инструментах. По окончанию училища, с 1989 года работал солистом в Смоленском русском народном оркестре под управлением Виктора Дубровского.

Именно там начались первые эксперименты в области новых выразительных возможностей балалайки-соло. В 1998 году был приглашен солистом в Государственный Академический русский народный ансамбль «Россия» под руководством Людмилы Зыкиной. Вместе с ансамблем много гастролировал по России и за рубежом. С 2002 выступает с сольной программой.

На сегодняшний день Алексей Архиповский – известный не только в России, но и во всем мире композитор, музыкант. Неспроста его музыкальные критики назвали его «Паганини русской балалайки». Своим творчеством он доказывает, что трех струн и корпуса балалайки достаточно, чтобы по-настоящему впечатлить слушателя виртуозной игрой. В 2011 году виртуоз попал в российскую книгу рекордов в номинации «лучший в мире балалаечник».

? Алексей, спасибо, что вы согласились дать интервью «Русскому вестнику». В Черногории до сих пор обсуждают ваше недавнее выступление в Подгорице. Наверняка, армия ваших поклонников пополнилась и за счет зрителей, оставшихся в полном восторге от концерта в черногорской столице.

Почему именно балалайка? Ваши родители имеют отношение к музыке?

– Родился я в Туапсе, на черноморском побережье. Отец мой работал сварщиком в порту, а мама – учителем химии. Но батя, он родом с Вологды, с детства играл на гармошке. Самостоятельно научился и всегда мечтал стать музыкантом. Потом уже, в 50-60-ые годы он перешел на аккордеон, который тогда был очень популярным и модным. Отец сам не стал профессиональным музыкантом, хотя всю жизнь мечтал о сцене. В музыкальную школу меня привели родители. Отец хотел, чтобы я научился играть на аккордеоне, но меня не приняли на это отделение, так как я ростом не вышел. Не мог я тогда удержать такой массивный инструмент.

Поэтому было принято решение отдать меня на балалайку, мама еще мне нашептывала: «Там конкуренции не велика» (смеется).

? Поступить в музыкальное училище имени Гнесиных – тоже было решение родителей?

– В 15 лет я начал свою самостоятельную жизнь. Я приехал в Москву, чтобы поступить в Гнесинку, и впервые остался в большом городе один без родителей. С финансами было туговато. И, хотя я получал стипендию, денег катастрофически не хватало, поэтому родители помогали мне, как могли.

В середине учебы меня призвали в армию, и я уехал служить на Чукотку.

? В военном оркестре?

– Мои преподаватели настаивали, чтобы в армии я играл в оркестре. Но я отказался. Хотелось на себе испытать, что такое настоящая армейская служба. Интересно было окунуться в другую среду. Чукотка – это удивительный край: вечная мерзлота, белые ночи, киты в Чукотском море, крепчайшие морозы. Место, где человек пересматривает свои взгляды на жизнь.

? Удалось в армии руки сохранить?

– Меня все предупреждали: там с ломиком поработаешь, с инструментом можешь распрощаться. Но этого не произошло, хотя, действительно, ломом долбили мерзлую землю. Все-таки, я думаю, что музыканты играют не руками, а душой.

Когда вернулся в Москву, начал сомневаться, стоит ли мне продолжать учебу, нужна ли мне балалайка? Тогда мои сверстники уже слушали рок, и я сам бредил «Лед Зеппелином». Но, побывав на некоторых концертах, понял, что мое призвание – это музыка!

? Вас не смущало, что балалайка не пользовалась популярностью, и скорее ассоциировалась с западными стереотипами, связанными с Россией. Медведь, водка, балалайка. И сегодня многие воспринимают этот инструмент больше как лубок, сувенир или экспонат из музея народных инструментов?

– Никогда не смущало. Мне удалось доказать, что на трех струнах можно создавать шедевры. И я этим очень горжусь. Во всех странах есть национальные инструменты, которыми гордится нация, а государство поддерживает проекты по его популяризации. И только у нас, в России чуть ли не стыдятся инструментов, на которых играли наши предки. В этом видится какой-то комплекс неполноценности.

? Вернемся к вашему выступлению в Подгорите. Расскажите, какие впечатления у вас остались от концерта, что вам особенно запомнилось?

– Концерт прошел, как обычно, и публика мне очень понравилась. Вместе с ней мы устремлялись туда, куда нас вела музыка. Удался или не удался концерт, это зависит от того, насколько далеко мы шагнули с публикой.

? В 2009 году вы уже выступали в Черногории, в Герцег-Нови. Помните ли этот концерт?

– Да, я хорошо запомнил этот концерт. Был теплый южный вечер, Адриатическое море плескалось совсем рядом. Выступал я на открытой площадке. Люди были очень теплыми, хорошо воспринимали музыку.

? Как складываются отношения с фестивалем гитарной классической музыки VIVO, который пригласил вас в Подгорицу?

– Приглашение в Герцег-Нови тоже было от гитарного фестиваля. У нас с гитаристским центром, который возглавляет черногорский музыкант Радош Малиджан, уже есть планы на будущее. В следующем году планируется провести фестиваль в Герцег-Нови и в Белграде.

? Изменилась ли черногорская публика с того концерта в 2009 году?

– Как в первый, так и во второй раз, большинство слушателей, пожалуй, были люди, которые впервые меня слышали живьем.

? В этом году вы будете выступать во многих городах России. Планируете ли концерты за рубежом в ближайшее время? Каковы ваши творческие планы?

– На январь намечен целый ряд концертов по Индии. Первый раз я увижу эту загадочную страну, это любопытно. В Польше будет фестиваль во Вроцлаве, где мы будем играть вместе и по отдельности с известным польским джазовым пианистом Лешеком Можджером. Второго ноября мне исполняется пятьдесят лет, этому юбилею будет посвящен большой концерт в Московском Театре эстрады. И по регионам России, от юга до Камчатки, предстоит много концертов.

? В одном из интервью вы сказали, что ваши перемещения между концертами это некие «обмороки между сценами». И все-таки, существует ли сцена, выступление на которой приносит вам настоящее удовольствие?

– Это не зависит от города и от места. И даже от зрителей не зависит. Это зависит от того, куда ветер дунет. (Смеется). Если будет наиболее удачное стечение обстоятельств, тогда музыка раскроется и будет глубоко звучать.

? Чем вы занимаетесь в свободное время помимо экспериментов со звуком?

– Тем же самым, что и многие другие люди. Свободного времени у меня не так много, но использую его по максимуму. Интересуюсь классикой и новинками кино, рассматриваю картины в музеях, читаю книги. Недавно был в музее Прадо в Мадриде, получил наслаждение от созерцания мировой живописи. Наблюдаю за творчеством искусствоведа Паолы Волковой, у нее есть цикл книг «Мост над бездной». О художниках, об их времени, жизни, картинах.

? Слышала, что вы играете на балалайке, имеющей столетнюю историю?

– Да, это инструмент изготовлен в 1915 году известным русским мастером Семеном Ивановичем Налимовым. Балалайка пролежала полвека в Германии, в частной коллекции. Я приобрел этот уникальный инструмент и очень счастлив. Отличный звук.

? У вас напряженный рабочий график, много гастролей, репетиций. Удается наполнить батарейки? Где предпочитаете отдыхать?

– Отдыхать предпочитаю дома. Я часто бываю в поездках, поэтому для меня большое счастье, когда выдается время просто побыть дома. Родные стены и лечат и заряжают энергией.

? Удается встречаться с друзьями?

– Иногда удается организовывать маленькие фестивали, где собираются друзья-музыканты, творческие люди. Встречаемся, общаемся, учимся друг у друга.

? Когда последний раз вы организовывали такой фестиваль?

– Весной мы побывали в Италии, в доме Тонино Гуэрра, итальянского поэта, писателя и сценариста. К сожалению, он умер пять лет назад, но его жена Лорочка продолжает его дело. Мы выехали туда маленькой группой, с нами были руководители ансамбля древнерусскойдуховной музыки «Сирин» Андрей Котов и Сергей Старостин. Мы побывали в этом волшебном городе Пеннабилли в Эмилиьи-Романьи. Есть надежда, что подобные фестивали в Италии станут ежегодными.

? Ваша супруга Светлана сопровождает вас в поездках? Была с вами в Черногории?

– Моя Светлана всегда со мной. Вместе мы живем уже 28 лет. На самом деле она – звукорежиссер на всех моих концертах. У нас совместная творческая работа, и я считаю это идеалом для семейной пары. Когда супруги занимаются одним делом, не бывает недопонимания и конфликтов на почве разных жизненных интересов.

? А как вы познакомились?

– Познакомился со Светой в общежитии училища имени Гнесиных, где она тоже училась. Она зашла в нашу комнату послушать, как я играл на гитаре. Она была похожа на Мирей Матье, очень непосредственной. С тех пор мы не расстаемся.

? Чем сейчас занимается ваш сын?

– Илья выбрал профессию программиста. Разрабатывает компьютерные программы. Его главные увлечения – горы, альпинизм, скалы. В общем, он ведет экстремальный образ жизни.

? А из сына не пытались сделать продолжателем музыкальной династии?

– Нет, никогда, хотя Илья в детстве хорошо пел. Но в школе он увлекся физикой, астрономией. А когда я купил ему компьютер, то будущая профессия была определена.

? Существует ли вопрос, который вам никогда не задавали, но на который очень хотелось бы ответить?

– Очень редко спрашивают: счастлив ли я?

? Можете, положив руку на сердце, назвать себя счастливым человеком?

– Я думаю, да. Вообще-то счастье – это такая мимолетная вещь, которая вряд ли бывает бесконечной. Иначе счастье не было таким желанным.

? Что вы пожелаете читателям журнала «Русский вестник-Черногория?

– Заниматься своим любимым делом, жить этим делом. Жить с людьми, которые тебя любят и поддерживают.

Дарья Беляева,

студентка факультета журналистики МГУ

Tags:

Оставить комментарий